История одного спасения
Духовная помощь

История одного спасения

02.01.2021

Жил-был мальчик. Мальчик был аутист, но в советской стране таких слов ещё не знали. Поэтому у мальчика был какой-никакой диагноз, но сильно он ему не мешал.

Фото: Бубякина Дана

Ещё у мальчика была мама, а больше никого, потому что мама была круглая сирота, выросла в детском доме, в войну была подростком и участником трудового фронта. Заслуженная мама, короче. Папы вот не было. Папа случился в жизни мамы только на период короткого курортного романа и больше о нем ничего не известно.

Всё у мальчика было хорошо, несмотря на диагноз – он учился в общеобразовательной школе № 13, окончил её, увлекался техникой, помогал маме.

А маму он любил безгранично, о чем с удовольствием рассказывал всем, кто попадался ему под руку. Чаще всего под руку «попадались» мамины подруги и коллеги по совету ветеранов Завокзального района, к числу которых принадлежит и моя общественно активная родительница. Мама также в сыне души не чаяла, жила для него, работала на нескольких работах и всё заработанное откладывала для сына.

Беспокоиться о том, что станет с мальчиком, когда её не станет, мама начала задолго до смерти. Она очень боялась, что недобрые люди обидят её ребенка, когда он останется один. Поэтому доверяла только государству. Этим она сына и погубила.

Во-первых, за 14 лет до смерти, в 2000-м году, мама с помощью прокуратуры через суд добилась, чтобы вторым официальным опекуном был признан психоневрологический диспансер города Сочи (солдат государство ребенка не обидит). Во-вторых, квартиру мама категорически не приватизировала, считая, что государственная – надежнее.

Когда в июле 2014 года она умерла, сын никому дверь не открывал и с ножом защищал тело матери. Ничего удивительного, мама научила его не доверять никому, особенно чужим и незнакомым. Были вызваны спасатели, дверь взломали, нож отобрали, тело увезли.

Ну, а сына Мишу увез опекун – ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКИЙ ДИСПАНСЕР. Больше в свою квартиру Миша не вернулся.

О том, что вот уже 4 года сын какой-то маминой знакомой («бедный мальчик, такой хороший, так маму любил!») томится в ПНД, как тюрьме, я не сразу уяснила из маминых непрерывных рассказов «обо всем» (мама любит рассказывать, а я люблю пропускать рассказы мимо ушей). И, возможно, не уяснила бы никогда, если бы не уловила фразу: 

— Он похудел на 40 килограмм и у него выпали почти все зубы.

— У кого выпали все зубы? – я озадаченно уставилась на маму и даже перестала стучать по клавишам.

— У Мишеньки. Ну, я же тебе рассказывала!

— Ээээ… а кто у нас Мишенька? и что с ним?

Мама посмотрела на меня осуждающе, вздохнула и сообщила:

— Его убивают.

Ну нет, подумала я, мелодраматизма многовато даже для мамы.
Из допроса с пристрастием выяснилось всё вышеописанное. Ещё выяснилось, что проведывать Мишеньку в психушке – это жесть: дюжие санитары не позволяют с ним разговаривать, не разрешают его подкармливать, не разрешают задавать скользкие вопросы и грубо выталкивают взашей, как только что-то им не нравится в поведении проведывающих.

Бедные тетки вынуждены беспомощно наблюдать, как когда-то цветущий, залюбленный, хорошо откормленный сын их подруги превратился в изможденного старика. Зубы у него действительно почти все выпали, поэтому есть он может только протертую пищу.

Все рассказанное мамой было настолько чудовищно, что мне позарез потребовалось увидеть это глазами. Немедленно! Мама почему-то обрадовалась, с кем-то созванивалась и в результате к 16 часам маленьким коллективом из 4-х человек мы были в 3-м отделении ПНД.

В отделении был адский ад, душно, жарко, как в преисподней. Август же. По какой причине кондиционеры обитателям ПНД не положены, не известно. Привели мокрого, как мышь, Мишу. Им оказался высокий изможденный мужчина, возраст которого я бы затруднилась определить — на свой возраст он точно не выглядел, а выглядел измученным старичком. Похоже, тут овладели технологией ускоренного состаривания ещё недавно молодых и здоровых людей.

Меня Миша то ли застеснялся, то ли испугался. А ещё почему-то стал отворачивался от Жени, самой активной его спасительницы. Женя забеспокоилась и стала приставать с вопросами:

— Мишенька, ты почему со мной не хочешь разговаривать? Что случилось?

Мишенька покосился на Женю и насупился:

— Мне сказали, что ты жадная и хитрая. Сказали, что ты хочешь отобрать мою квартиру.

Женя сначала остолбенела, а потом ринулась выяснять подробности. А мы ошарашено переглядывались.
И тут как назло рядом материализовался санитар — понятно, что он всё слышал и допускать выяснения подробностей не собирался.

Дальше происходило ужасное: Миша как щенок был схвачен за шкирку, приподнят в воздух и утащен прочь. Другой санитар рявкнул «Свидание окончено!» и стал толкать нас к выходу совершенно по-хамски. Сказать, что я была подавлена увиденным – ничего не сказать.

Вот так я и пересказывала председателю ОГД этот кошмар, страшно подавленная и обескураженная. Что с этим делать, я не знала.
Но председатель не подавилась и не обескуражилась, а наоборот деловито вытрясла детали, а потом сказала: «Пишем!».

Я взяла бумагу и написала: «Уважаемый Игорь Михайлович!»…

Тут необходимо отвлечься, чтобы рассказать удивительное.

За пару недель до того, как я оказалась втянута мамой в эту жестокую драму, мы с председателем были на личном приеме у прокурора города. Процедура была рутинной: мы передавали на подпись прокурору по одному обращению и сопровождали каждое коротким комментарием, а прокурор в это время визировал бумагу. Почти все обращения касались самовольного строительства. И когда визировалась последняя бумага, по лицу Игоря Михайловича пробежала тень и досада прорвалась-таки: «Опять самовольное строительство… ну сколько можно! Вы бы инвалидами занялись, что ли».

Через две недели мы занялись инвалидом.

Нет, мы не стали закидывать ботинки на провода и деревья — в знак начала кампании по спасению рядового Райана мальчика Миши сорока с лишним лет. Мы закинули в прокуратуру обращение к прокурору города (сам наколдовал инвалида, сам пусть и помогает) и стали ждать, когда обращение спустят вниз.

Потому что внизу на должность и.о. прокурора Центрального района Сочи как раз только заступил новый прокурор. А мы с ним успели познакомиться ещё за полгода до описываемых событий и знали, что прокурор Вячеслав Овечкин прибыл в Сочи из далеких степей Байконура, молод, отличается высокой культурой, способностью к диалогу, отсутствием профессиональной деформации и выгорания.

Так что не успел прокурор района приземлиться в кресло, мы уже сидели перед ним — на первом же личном приеме.

Прокурор Овечкин ошеломил глубоким погружением в тему: едва скосив глаз в копию обращения, которой мы размахивали, Вячеслав Николаевич на память пересказал его содержание, сообщил о принятых мерах (вплоть до министра краевого здравоохранения) и выслушал наши доводы.

Заключались они в следующем. Как утверждали все, кто знал Мишу, до смерти мамы он был абсолютно социализован — самостоятельно ходил на море, по магазинам, на рынок, а перед смертью мамы даже ухаживал за ней. Никто не понимал оснований, по которым безобидного Мишу вот уже 4 года НЕПРЕРЫВНО держат в ПНД, доведя до полного истощения. Фактически молодой мужчина находится на пороге смерти.

В свою квартиру Миша больше не возвращался никогда. Тем не менее, в ней жили какие-то люди, которых видели соседи, и эти люди даже сумели наделать долгов по оплате услуг ЖКХ. Почему-то ни опекун (ПНД), ни соцзащита, которая обязана контролировать опекуна и защищать права опекаемого, за все 4 года не переоформили квартиру на сына умершей.

Попытки активисток выяснить судьбу Мишиной квартиры разбивались о чиновничье хамство и грубость. Соцзащита в лице руководителя Канюк Е.М. и завотделом опеки Боженко Н.А. отвечала пожилым женщинам «не ваше дело» либо вообще не удостаивала ответом.

Ирина Романец, очень любящая живых людей, отреагировала на все обращения душевно – никак. А в департаменте имущественных отношений муниципальная труженица Алферова поначалу заинтересовалась и пообещала разобраться. Но когда «разобралась», тон сменился – он тоже стал оскорбительно грубым, чтобы не сказать хамским. Чиновница даже заявила: «О, а квартирка-то ничья! Будет наша».

Ещё спасительниц мальчика Миши беспокоил тот факт, что мамой для сына было накоплено порядка 2 млн. рублей (об этом знали самые близкие приятельницы мамы). И более 600 тысяч рублей Мишиной пенсии (за 4-х летний период содержания в ПНД).

Денег должно было хватить на любые нужды Миши. Но наличие денег не помешало опекуну-ПНД и соцработнику психоневрологического диспансера Мирошниченко Л.В. держать опекаемого впроголодь (доходило до того, что несчастный выпрашивал еду у прохожих из окна палаты) и в убогих обносках. Протезировать рот потерявшему зубы Мише тоже денег не нашлось.

А соцзащита уход и медобслуживание подопечного ПНД в 3-м отделении не контролировала вообще.

Женщины обращались и к заведующей 3-го отделения Чернышовой Л.А. с вопросами о здоровье и причинах плачевного состояния Михаила. Назвать реакцию медицинского работника здоровой язык не поворачивается.

Во-первых, крик – это, пожалуй, единственный способ коммуникации, известный Чернышовой.

Во-вторых, именно криком завотделением сообщила посетительницам, что никакие они не соседи, а собираются «завладеть квартирой». Поэтому она запрещает общаться с Михаилом без её присутствия (тема завладения квартирой, кстати, красной нитью пронизывала все выпады заведующей).
В-третьих, не стесняясь присутствия Михаила, медработник стала кричать, что он «недееспособный шизофреник» и что они ничего не понимают в медицине, поскольку «при лечении шизофрении больные резко худеют».

Как это?! Каким образом ДО заключения в 3-е отделение ПНД «больному шизофренией» Мише удавалось оставаться довольно упитанным, здоровым и жизнерадостным?

В-четвертых, заведующая дала понять, что нет ни одного шанса освободить несчастного. Больной, якобы, агрессивен и опасен для окружающих. В качестве аргумента предъявлялся один-единственный козырь — защита с ножом квартиры и тела матери.

За время спасания Михаила активистки дважды находили для него хороших опекунов и полностью проходили процедуру (а она и хлопотна, и накладна). Но в день утверждения опекуна Комиссией происходило странное: пообщавшись за закрытыми дверями с Комиссией, потенциальные опекуны отказывались становиться опекунами. Что им говорили государственные служащие соцзащиты, какие аргументы применяли – не известно.

На момент встречи с прокурором Овечкиным активистки уже не верили даже в то, что Миша выживет. Не говоря уже о том, что он когда-нибудь вернется домой.

В начале первого месяца после обращения в прокуратуру как бы ничего не происходило. А потом… началось! Мишу перестали «лечить», помыли, приодели и даже начали откармливать. А ещё сводили на флюорографию.

Этот «выход в люди» вызвал в самом Мише такую эмоциональную бурю, что он впервые начал улыбаться и непрерывно рассказывал всем, кто готов был его слушать, какое чудо с ним случилось – впервые за 4 года он был на улице, видел обычных людей и подышал свежим воздухом.

— Хороший знак, — философски заметила председатель. – Готовят на выписку.

— Ну не знаю, тебе виднее, — на всякий случай засомневалась я.

К концу второго месяца было оформлено опекунство. Опекуна нашли сами. И руководство ПНД с какой-то даже поспешностью и облегчением сплавило оживающего Мишу опекуну прямо в руки.

Два месяца. Ровно столько времени потребовалось для спасения живого человека. 1 ноября 2018 года, впервые с июля 2014 года, Михаил вернулся домой. Я специально делаю акцент на этом обстоятельстве. Потому что когда ПНД выдал опекуну справку, из неё выяснилось, что не менее 8 раз Михаил ЯКОБЫ покидал заключение:

Где он коротал это время – тайна кромешная…


Источник


Возврат к списку



Работа портала «issop.info» осуществляется по благословению митрополита Барнаульского и Алтайского Сергия. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Православный информационный портал «issop.info» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам на почту opv-ak@yandex.ru.

© 2018-2021 issop.info - российский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на issop.info обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет