Правовые ограничения предимплантационной генетической диагностики в рамках процедуры ЭКО
Репродуктивные технологии

Правовые ограничения предимплантационной генетической диагностики в рамках процедуры ЭКО

11.11.2019

Зарубежный опыт и российская перспектива

В статье рассматриваются факторы, определяющие содержание правовых ограничений предимплантационной генетической диагностики в рамках процедуры экстракорпорального оплодотворения, с учетом зарубежного опыта и современного отечественного нормативного правового регулирования сферы вспомогательных репродуктивных технологий. Обоснован вывод о необходимости законодательного закрепления перечня медицинских показаний к проведению предимплантационной генетической диагностики, а также категорий наследственных или иных генетических заболеваний, диагностируемых в рамках этой процедуры.

Пренатальная диагностика 5.png


Н.А. Алтынник1, С.С. Зенин2, В.В. Комарова2, Е.И. Суворова3, М.А. Бородина1, Г.Н. Суворов1

1  Академия постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России, Москва

2  ФГБОУ ВО «Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)»

3  Акционерное общество «Страховая компания "Альянс"», Москва

В современных условиях с развитием технологий и удешевлением молекулярно-генетических исследований их проведение все чаще признается эффективным средством противодействия развитию тяжелых врожденных и наследственных заболеваний, в том числе уже на стадии стимулирования беременности с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, в особенности — процедуры экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) [1]. В этой связи актуализируется проблема нормативного правового регулирования предимплантационной генетической диагностики (ПГД) — разновидности молекулярно-генетического исследования, направленного на выявление генетических отклонений эмбриона, полученного в рамках ЭКО, до момента имплантации эмбриона в матку.

Примечательно, однако, что в Российской Федерации организация молекулярно-генетических исследований для целей выявления хромосомных исследований рассматривается в первую очередь как один из этапов обследования беременной женщины по оценке состояния внутриутробного развития плода на конкретном сроке развития (10—14 нед.). Так, в приказе Минздрава России от 28 декабря 2000 г. № 457 «О совершенствовании пренатальной диагностики в профилактике наследственных и врожденных заболеваний у детей» [2] отмечается, что задача предупреждения рождения детей с тяжелыми, не поддающимися лечению формами наследственных и врожденных болезней наиболее эффективно решается посредством организации двухэтапных обследований беременных женщин с применением различных технологий обследования и диагностики. Лишь на втором, необязательном этапе обследований организуется генетическое консультирование беременных женщин с риском поражения плода. При этом к числу показаний для направления на данный этап обследования относятся такие факторы, как: 1) угроза рождения детей с наследственной болезнью или врожденным пороком развития (ВПР); 2) возраст женщины от 35 лет и старше; 3) наличие в анамнезе рождения ребенка с ВПР, хромосомной или моногенной болезнью, с установленным семейным носительством хромосомной аномалии или генной мутации. В случае выявления ВПР, хромосомной или другой наследственной болезни предусмотрено информирование беременной женщины и членов ее семьи о характере поражения плода, возможных исходах беременности, прогнозе для жизни и здоровья ребенка. При наличии показаний даются рекомендации по поводу прерывания беременности, т. е. соответствующее решение принимается на основании полученной информации самостоятельно, с рекомендацией пройти повторное генетическое исследование для планирования следующей беременности.

Правовой режим предимплантационных генетических исследований в сфере применения ЭКО представлен еще более скупым нормативным правовым регулированием. Так, в Порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, утвержденном приказом Минздрава России от 30 августа 2012 г. № 107н [3], при описании основных этапов проведения ЭКО процедура ПГД не упоминается. Клинические рекомендации, действующие в сфере применения ЭКО, оперируют обобщающим термином «предимплантационное генетическое тестирование» (ПГТ), объединяющим все виды анализа наследственного материала ооцитов (полярных тел) и эмбрионов, проводящиеся до момента имплантации в стенку матки для выявления потенциальных аномалий или HLA-типирования. Медицинские показания к проведению ПГТ определяются по аналогии с показаниями для проведения генетического консультирования беременных женщин с риском поражения плода, с той разницей, что в рекомендациях более предметно определены виды возможных генетических отклонений (генные мутации, сцепленные с Х-хромосомой; генные мутации, вызывающие моногенные заболевания; хромосомные аномалии в виде числовых и структурных аберраций хромосом и др.).

В мировой практике ПГД была впервые применена в 1990 году для отбора эмбрионов женского пола с целью предотвращения рождения детей мужского пола, пораженных Х-сцепленным рецессивным расстройством [4]. Впоследствии в клиническом сообществе сложилась устойчивая точка зрения, согласно которой ПГД является эффективным средством предупреждения рождения детей, пораженных моногенным и наследственными заболеваниями с тяжелой симптоматикой и высокой смертностью. Второе направление применения процедуры ПГД исторически заключалось в проведении на ее основе предимплантационного генетического скрининга (ПГС), позволяющего оценить риски анеуплодии, т. е. непроизвольного аборта, неприживаемости эмбриона на ранней стадии беременности, в нормальных, генетически здоровых парах, как правило, связанных с высоким материнским возрастом, предшествующими неблагоприятными исходами беременностей и др.

Сегодня результаты ПГД могут быть использованы для достижения различных целей. Разумеется, ПГД по-прежнему позиционируется как метод, используемый в сфере вспомогательных репродуктивных технологий, позволяющий произвести предварительную генетическую проверку эмбриона, прежде чем перенести его в матку в рамках ЭКО. Цель генетической проверки при этом — выявление таких наследственных и генетически обусловленных заболеваний, развитие которых необходимо исключить перед имплантацией. Одновременно с этим информация, полученная по результатам ПГД, может использоваться и для более спорных целей, таких как выбор пола ребенка, подбор генетически наиболее близкого донора органов и тканей для больного, исключение эмбрионов, имеющих генетическую предрасположенность к определенным порокам развития (например, к глухоте) [5].

В большинстве развитых стран законодатель ограничивает возможность применения ПГД конкретными медицинскими и социальными показаниями. Ярким примером исключения из этого правила являются США, где не установлено никаких законодательных ограничений относительно оснований проведения ПГД и направлений использования ее результатов. В связи с этим более 10% пар, прибегнувших к данной процедуре, указывают в качестве цели ПГД выбор пола ребенка, в то время как многие клиники предлагают пройти предварительное генетическое исследование эмбриона для выявления генетической предрасположенности к порокам развития в виде глухоты или карликовости [6].

Ограничения, связанные с применением ПГД, как показывает мировая практика, в целом определяются следующими факторами:

1. Во-первых, наличием или отсутствием в национальном законодательстве ограничений и запретов, связанных с использованием эмбрионов, полученных в рамках процедуры ЭКО. В наиболее строгом варианте нормируется количество эмбрионов (обычно три, реже — восемь), которые могут быть получены в результате применения вспомогательных репродуктивных технологий, а равно с этим формулируется правило о том, что все жизнеспособные эмбрионы должны быть перемещены в матку пациентки, без каких-либо изъятий и исключений (Италия) [7], запрещается консервация эмбрионов, донорство яйцеклетки и суррогатное материнство (Германия) [8]. При более гибком регулировании допускается консервация эмбрионов по медицинским показаниям, т. е. если посредством их последующего вживления в полость матки обеспечивается более эффективное лечение и повышается вероятность наступления беременности (Швейцария) [9].

Яркий пример государства со строгим нормативным правовым регулированием отношений в сфере вспомогательных репродуктивных технологий представляет собой Германия. Здесь, с учетом предшествующего негативного опыта популяризации нацисткой идеологии, законодатель запрещает любые проявления евгенического отбора при применении процедуры ЭКО. Особый акцент сделан на признании ценности человеческой жизни, защите эмбриона, ввиду чего запрещаются любые вмешательства и манипуляции в отношении эмбриона, за исключением тех, которые призваны предупредить или минимизировать ущерб жизни или здоровью. Одной из заявленных целей Закона о защите эмбрионов признается предотвращение так называемого «разделенного материнства», перекликающегося с идеей «материнской принадлежности» и «унитарного материнства», развитой Марит Мельхуус из Норвегии [10]. Роль матери в формировании генетической идентичности человеческого индивида признается превалирующей по сравнению с ролью отца, в связи с чем вводится запрет на донорство яйцеклеток и эмбрионов. Закрепляется право ребенка знать о своем генетическом происхождении.

Строгий подход критикуется в научной литературе по причинам того, что перенесение в матку всех жизнеспособных эмбрионов ведет к тяжело протекающим многоплодным беременностям, тогда как запрет на консервацию эмбрионов снижает эффективность последующего лечения. Кроме того, актуализируется проблема «генетического туризма» — лечения от бесплодия за границей в государствах, где более либеральное медицинское законодательство позволяет создавать банки донорских половых клеток, а также прибегать к процедуре ПГД по желанию пациента, а не по медицинским показаниям [11].

В Российской Федерации законодательство о применении вспомогательных репродуктивных технологий не ограничивает граждан в праве на криоконсервацию и хранение своих половых клеток, тканей репродуктивных органов и эмбрионов, если таковое осуществляется за счет личных средств и иных источников, предусмотренных законом. Процедура проведения ЭКО предусматривает внутриматочное введение (перенос) в полость матки не более двух (в порядке исключения — трех эмбрионов), причем в случае диагностики многоплодной беременности в целях профилактики осложнений во время беременности, родов и в перинатальном периоде, связанных с многоплодием, проводится операция редукции эмбрионов, число которых определяется женщиной с учетом рекомендации лечащего врача [3]. Как отмечается в п. 7—8 ст. 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», доноры половых клеток обязаны проходить медико-генетическое обследование, результаты которого, совместно со сведениями о расе и национальности, внешних данных донора, представляются гражданам при использовании донорских половых клеток и эмбрионов. Таким образом, отечественный законодатель, не регламентируя предметно процедуру ПГД, в то же время не ограничивает лиц, прибегающих к применению вспомогательных репродуктивных технологий, в получении и использовании результатов предварительных генетических исследований в рамках ЭКО по собственному усмотрению. Кроме того, при ближайшем приближении к национальному правовому режиму ПГД можно предполагать также свободу использования результатов такой диагностики при принятии решения об имплантации или отказе от имплантации всех или некоторых из полученных в рамках ЭКО эмбрионов.

2. Вторым значимым фактором является наличие или отсутствие в национальном законодательстве норм, ограничивающих применение ПГД сферой вспомогательных репродуктивных технологий. Строгие ограничения означают, что ПГД может применяться, во-первых, только лицами, проходящими в установленном порядке лечение от бесплодия, и, во-вторых, по определенным медицинским показаниям, обусловленным предрасположенностью к наследственным заболеваниям. Такие ограничения частично предвосхищают постановку вопроса о разграничении медицинских и социальных показаний к ПГД, поскольку к процедуре не допускаются обычные, т. е. здоровые, пары. Во многих случаях вводятся дополнительные ограничения — например, к проведению процедуры ЭКО, а, следовательно, и ПГД не допускаются одинокие женщины, однополые пары (Австрия, Германия, Франция) [12]. Могут также создаваться специальные органы, санкционирующие проведение ПГД в каждом конкретном случае, а также вестись реестры специалистов в сфере репродуктивных технологий, имеющих право на проведение данной процедуры. Так, например, во Франции надзор за сферой вспомогательных репродуктивных технологий осуществляет Агентство по биомедицине, обладающее правом разрешить применение ПГД в случаях, не предусмотренных законодательством о биоэтике. Кроме Агентства по биомедицине каждый запрос на применение ПГД рассматривается Центром многопрофильной диагностики беременных (CPDPN), состоящим из врачей, биологов и других специалистов. Решения CPDPN, санкционирующие проведение ПГД, принимаются исходя из тяжести заболевания или нарушения, а также того, насколько соответствующая генетическая информация является значимой для постановки диагноза, определения стратегии дальнейшего лечения бесплодия и тому подобное [13].

Следует иметь в виду, что наличие ограничений по субъектному составу и случаям применения ПГД во многом определяется и системой финансирования применения вспомогательных репродуктивных технологий. 

Франция

В частности, во Франции государственные страховые фонды обеспечивают оплату до четырех циклов ЭКО для гетеросексуальных пар. В Великобритании фонды Национальной службы здравоохранения (NHS) оплачивают три цикла ЭКО для женщин в возрасте 23—39 лет, один цикл для женщин в возрасте 40—42 лет. 

Италия

Итальянское законодательство не содержит ограничений по количеству циклов ЭКО, вместе с тем применение вспомогательных репродуктивных технологий предполагает лишь их частичное софинансирование. 

США

В США не предусматривается участие государства и/или государственных фондов в оплате услуг в сфере ЭКО. Более того, штаты, требующие включения в страховое покрытие услуг по лечению бесплодия, как правило, исключают процедуры ЭКО и ПГД из страхового покрытия, чем во многом и определяется относительная свобода в сфере нормативного правового регулирования соответствующих отношений [14].

Россия

В Российской Федерации осуществление мероприятий в рамках ЭКО включается в число видов помощи, оказываемой в рамках базовой программы обязательного медицинского страхования (ОМС). Вместе с тем, согласно действующим клиническим рекомендациям «Вспомогательные репродуктивные технологии и искусственная инсеминация», утвержденным письмом Минздрава России от 5 марта 2019 г. № 15-4/И/2- 1908, ПГТ представляет собой самостоятельный метод репродуктивной технологии наравне с ЭКО, вспомогательным хетчингом, донорством спермы (яйцеклеток, эмбрионов) и суррогатным материнством. Ввиду того, что проведение ПГТ является добровольным, исследование проводится за счет средств бюджета или ресурсов, выделенных на эти цели в рамках территориальных программ ОМС. Показания к ПГД определены на рекомендательном уровне и только в части, касающейся медицинских показаний (поздний репродуктивный возраст женщины, два и более самопроизвольных прерываний беременности в анамнезе, повторные неудачные попытки переноса «свежих» или размороженных эмбрионов, тяжелые нарушения сперматогенеза у мужчин). Из этого можно заключить, что проведение ПГД за счет средств пациента допустимо после консультации с врачом-генетиком и в других случаях, при этом отсутствуют ограничения в раскрытии полученной информации для пациента. Единственное исключение из этого правила содержит ст. 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», запрещающая при применении любой вспомогательной репродуктивной технологии выбор пола будущего ребенка [15].

3. В качестве третьего фактора необходимо отметить разграничение социальных и медицинских целей диагностики в совокупности с установлением запрета на использование результатов ПГД в социальных целях. Социальные цели при этом не ограничиваются отбором эмбрионов для подсадки в матку в зависимости от пола и других критериев «евгенического отбора», но связаны также с любыми попытками вмешательства на генетическом уровне, преследующего терапевтические цели или цели изменения генетических особенностей развивающегося организма. В ряде стран с наиболее строгим репродуктивным законодательством запрет на применение ПГД и/ или использование ее результатов для социальных целей как раз объясняется исторически обусловленными опасениями относительно возможности недобросовестного использования возможностей вспомогательных репродуктивных технологий для целей генетических манипуляций, противоречащих обеспечению принципа защиты достоинства человека (Германия, Швейцария) [16].

Максимально либеральное нормативное правовое регулирование социальных целей применения ПГД находим в США, где законодатель не ограничивает направления использования генетической информации, полученной в результате применения процедуры, какими-либо частными случаями. Правила, разработанные профессиональными объединениями генетиков, при этом носят весьма аморфный характер и не имеют общеобязательного характера. Так, Комитет по этике Американского общества репродуктивной медицины, указывая на то, что специалисты по генетике не несут этического обязательства по обеспечению предоставления генетической информации для немедицинских целей, связанных с выбором пола эмбриона, тем не менее обращает внимание на необходимость соблюдения принципа «репродуктивной свободы» как основополагающего в соответствующих правоотношениях [17]. Таким образом, не устанавливаются границы между приемлемым и недопустимым использованием информации, полученной в рамках молекулярно-генетических исследований.

В России ввиду отсутствия последовательного нормативного правового регулирования ПГД нет четких указаний на запрещение применения ПГД в каких бы то ни было социальных целях, помимо выбора пола будущего ребенка. Такую позицию законодателя следует считать весьма уязвимой, поскольку отсутствие ограничений в правовом поле не обеспечивает необходимого баланса репродуктивной свободы родителей и потребностей зарождающегося человеческого индивида, делает сферу репродуктивного усмотрения и правовой режим генетической информации чрезмерно неопределенными.

Четвертым влияющим фактором является наличие или отсутствие строгого перечня медицинских показаний в процедуре ПГД. Следует обращать внимание на то, что в мировой практике наличие ограниченного перечня медицинских показаний к ПГД скорее редкость, чем общераспространенная практика. Чаще всего законодательство или правила, утверждаемые профессиональными сообществами специалистов по генетике, указывают в целом на потребность в выявлении серьезных наследственных заболеваний или хромосомных патологий. Так, в частности, в Великобритании доступные варианты вспомогательных репродуктивных технологий для каждого конкретного случая предлагает Управление по оплодотворению и эмбриологии человека (HFEA). Этот орган утверждает перечень генетических отклонений, для определения которых может использоваться ПГД. Включение заболевания в данный перечень осуществляется после предварительного публичного обсуждения в сообществе специалистов-генетиков, при этом принимаются во внимание такие критерии, как: 1) возможность развития у эмбриона существенных стойких ограничений жизнедеятельности в умственной или физической сфере; 2) возможность наследования или развития болезни с тяжелой симптоматикой или иного серьезного заболевания [18]. В Российской Федерации, как уже отмечалось выше, примерные категории генетически обусловленных заболеваний, на выявление которых направлена процедура ПГТ, определены клиническими рекомендациями «Вспомогательные репродуктивные технологии и искусственная инсеминация», что не исключает проведения соответствующих генетических тестов для выявления иных патологий.

Таким образом, правовые ограничения на проведение процедуры ПГД в мировой практике определяются такими факторами, как: наличие или отсутствие в национальном законодательстве запретов, связанных с использованием эмбрионов, полученных в рамках ЭКО, а также возможностью применения ПГД вне сферы вспомогательных репродуктивных технологий; разграничение социальных и медицинских целей диагностики в совокупности с наличием или отсутствием запрета на использование результатов ПГД в социальных целях; наличие или отсутствие строгого перечня медицинских показаний в процедуре ПГД. Анализируя современное состояние отечественного нормативного правового регулирования применительно к данным факторам, можно констатировать, что, не регламентируя предметно порядок проведения ПГД, законодатель в то же время не ограничивает лиц, прибегающих к применению вспомогательных репродуктивных технологий, в получении и использовании результатов предварительных генетических исследований по собственному усмотрению. При максимальном приближении к национальному правовому режиму ПГД можно предполагать также свободу использования результатов такой диагностики для принятия решения об имплантации / отказе от имплантации всех или некоторых из полученных в рамках ЭКО эмбрионов. Учитывая рекомендательный характер самой процедуры ПГД, а равно и медицинских показаний к ее применению, можно заключить, что проведение ПГД за счет средств пациента допустимо после консультации с врачом-генетиком и в других случаях, не связанных с определением тактики лечения от бесплодия и диагностированием генетически обусловленных заболеваний. При этом отсутствуют ограничения в раскрытии полученной информации для пациента (за исключением информации, необходимой для выбора пола). Такую позицию законодателя следует считать весьма уязвимой, поскольку отсутствие ограничений в правовом поле не обеспечивает необходимого баланса репродуктивной свободы родителей и потребностей зарождающегося человеческого индивида, делает сферу репродуктивного усмотрения и правовой режим информации, полученной в рамках проведения генетических исследований, чрезмерно неопределенными. С учетом указанных обстоятельств рекомендуется определить перечень медицинских показаний к проведению ПГД, а также наследственных или иных генетических заболеваний, диагностируемых в рамках данной процедуры, на законодательном уровне.

Ключевые слова: предимплантационная генетическая диагностика, экстракорпоральное оплодотворение, вспомогательные репродуктивные технологии, ограничения, эмбрион.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Романовский Г.Б. Правовое регулирование генетических исследований в России и за рубежом. Lexrussica. 2016; № 7: 93-102.

2. Приказ Минздрава России от 28 декабря 2000 г. № 457 «О совершенствовании пренатальной диагностики в профилактике наследственных и врожденных заболеваний у детей».

3. Приказ Минздрава России от 30 августа 2012 г. № 107н (в ред. от 1 февраля 2018 г.) «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению».

4. Zegers-Hochschild F., Adamson G.D., Dyer S. The International Glossary on Infertility and Fertility Care. Fertil. Steril. 2017; 108: 393-406.

5. Deng Y., Sang S., Wen J., Liu Y., Ling J., Chen H., Cai X., Mei L., Chen X., Li M., Li W., Li T., He C., Feng Y. Reproductive guidance through prenatal diagnosis and genetic counseling for recessive hereditary hearing loss in high-risk families. Int. J. Pediatr. Otorhinolaryngol. 2018; 115: 114-119.

6. Zhang K., Yang X., Lin G., Han Y., Li J., Molecular genetic testing and diagnosis strategies for dystrophinopathies in the era ofnext generation sequencing. Clin. Chim. Acta. 2019; 491: 66-73.

7. Nazem T.G., Rodriguez-Purata J., Sekhon L., Hernandez- Nieto C., Lee J.A., Copperman A.B., Sandler B. Patients undergoing pre-implantation genetic diagnosis (PGD) for a single gene disorder (SGD) may benefit from including preimplantation genetic screening (PGS) for aneuploidy. Fertil. Steril. 2017; 107 (3): 24.

8. Hashiloni-Dolev Y., Shkedi S. On new reproductive technologies and family ethics: Pre-implantation genetic diagnosis for sibling donor in Israel and Germany. Soc. Sci. Med. 2007; 65 (10): 2081-2092.

9. Simpson J.L. Preimplantation genetic diagnosis to improve pregnancy outcomes in subfertility. Best Practice & Research Clin. Obstet. Gynecol. 2012; 26 (6): 805-815.

10. Finck C., Meister U., Stobel-Richter Y., Borkenhagen A., Brahler E. Ambivalent attitudes towards pre-implantation genetic diagnosis in Germany. Europ. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2006; 126 (2): 217-225.

11. Girolami F., Morrone A., Brambilla A., Ferri L, Donati M.A., Olivotto I., Favilli S. Genetic testing in pediatric cardiomyopathies: Implications for diagnosis and management. Progr. Pediatr. Cardiol. 2018; (51): 24-30.

12. Thornhill A.R. Genetic Analysis ofthe Embryo: Preimplantation Genetic Diagnosis. Encyclopedia of Reproduction. 2nd ed. 2018: 215-221.

13. Bijarnia-Mahay S., Arora V., Puri R.D., Lall M., Saxena R., Verma J., Baijal A., Dimri N., Sharma N., Kohli S., Dubey S., Gupta D., Saviour P., Agarwal S., Mahajan S., Paliwal P., Mir Z., Sharma S., Verma I.C. The changing scenario in prenatal diagnosis of genetic disorders: Genetics to genomics. Current Medicine Research and Practice. 2018; 8 (6): 203-208.

14. Simpson J.L., Rechitsky S., Khattab A., New M. Chapter 29: Prenatal Diagnosis and Treatment ofGenetic Steroid Disorders. Human Reproductive and Prenatal Genetics. 2019: 653-658.

15. Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ (в ред. от 27 декабря 2018 г.) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

16. De Rycke M., Staessen C. Chapter 23: Preimplantation Genetic Diagnosis / Molecular Diagnostics. 3rd ed. 2017: 407-421.

17. Simpson J.L., Rechitsky S. Preimplantation diagnosis and other modern methods for prenatal diagnosis. J. SteroidBiochem. Mol. Biol. 2017; 165 (A): 124-130.

18. Nambisan P. Genetic Testing, Genetic Discrimination and Human Rights. An Introduction to Ethical, Safety and Intellectual Property Rights Issues in Biotechnology. 2017: 171-187.

Конфликт интересов: отсутствует.

Прозрачность финансовой деятельности: исследование выполнено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) в рамках научного проекта № 18-29-14040; авторы не имеют финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Для цитирования: Алтынник Н.А., Зенин С.С., Комарова В.В., Суворова Е.И., Бородина М.А., Суворов Г.Н. Правовые ограничения предимплантационной генетической диагностики в рамках процедуры ЭКО: зарубежный опыт и российская перспектива. Пренат. Диагн. 2019; 18 (2): 162-168. doi: 10.21516/2413-1458-2019-18-2-162-168


Legal restrictions on pre-implantation genetic diagnostics in the framework of in vitro fertilization procedure: foreign experience and Russian perspective

N.A. Altinnik1, S.S. Zenin2, V.V. Komarova2, E.I. Suvorova3, M.A. Borodina1, G.N. Suvorovi

Academy of Postgraduate Education under the Federal Research and Clinical Center of the Federal Medical-Biological Agency, Moscow, Russia

2  Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Moscow, Russia

3  Joint stock company Insurance company “Allianz”, Moscow, Russia

ABSTRACT

The article discusses the factors that determine the content of the legal limitations of pre-implantation genetic diagnosis in the framework of the in vitro fertilization procedure, taking into account international experience and modern domestic regulatory legal regulation of the field of assisted reproductive technologies. The authors substantiates the conclusion that it is necessary to legislate a list of medical indications for preimplantation genetic diagnosis, as well as the categories of hereditary or other genetic diseases diagnosed in the framework of this procedure.

Keywords: preimplantation genetic diagnosis, in vitro fertilization, assisted reproductive technologies, restrictions, embryo.


Источник: Журнал "Пренатальная диагностика" 2019 г. № 18 (2): 162-168.

Также см. Терминология ВРТ


Возврат к списку

Работа портала «issop.info» осуществляется по благословению митрополита Барнаульского и Алтайского Сергия. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Православный информационный портал «issop.info» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам на почту opv-ak@yandex.ru.

© 2018-2020 issop.info - российский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на issop.info обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет